- отряд «Каравелла» - http://www.carabela.ru/?lang=en -

Шаг Командора

Posted By vsevoland On 13.11.2011 @ 22:14 In History,About the squadron | No Comments

Sorry, this entry is only available in Russian.

Слава Крапивин, конец 70-х (фото из личного архива семьи Куцылло) [1]

Слава Крапивин, конец 70-х (фото из личного архива семьи Куцылло)

В «Каравелле» все люди независимо от возраста называли Владислава Крапивина Славой и на «ты». Мы с братом сначала смущались – всё-таки в 1978 году Славе исполнилось ужасно много лет (целых сорок), но быстро привыкли. Мы вообще ко всему быстро привыкли – к тому, что никто не смеётся, если у тебя что-то не получается. К тому, что старшие не шпыняют младших, что никто не ругается, если на первом занятии по фехтованию ты криво держишь рапиру, что кильнуться на яхте не так уж страшно, а наоборот, даже весело.

К тому времени, когда мы попали в Свердловск, мы, конечно, уже прочитали и «Тень Каравеллы» и «Мальчик со шпагой». А ещё в нашей городской библиотеке брат нашёл книгу «Чем крепче ветер» – про отряд «Каравелла», созданный тем самым писателем, который написал эти книжки. Это казалось фантастикой: где-то есть люди, которые ходят по озеру на построенных своими руками яхтах, любят читать книги, умеют фехтовать, а главное – дружат. Мы отчаянно завидовали этим людям: им повезло жить в одном городе с Крапивиным – писателем и Командором. А мы жили с мамой в маленьком городке на севере Казахстана и понимали, что в Свердловск не попадём никогда.

Владислав Крапивин, 2006 год, Московский дом книги (автор фото – Константин Куцылло) [2]

Владислав Крапивин, 2006 год, Московский дом книги (автор фото – Константин Куцылло)

А потом произошло так, что нашу маму арестовали. Эту историю мне до сих пор нелегко вспоминать, поэтому скажу лишь, что у мамы, работавшей секретарём в суде, тогда произошёл острый конфликт с городской прокуроршей, бравшей взятки. А мама имела несколько наивные представления о том, какими должны быть самые гуманные в мире суд и прокуратура.

Мы остались вдвоем. Брату было четырнадцать, мне – десять. Дело было весной, и нам дали доучиться учебный год, но со следующего должны были отправить в городской детдом, про который ходили страшные слухи. Нам помогали мамины друзья, учителя и директор школы, но от детдома никто из них нас спасти не мог. И тогда брат написал письмо Владиславу Крапивину.

Иногда я пытаюсь представить себе, что получаю письмо от подростка, который просит о помощи, потому что его маму посадили в тюрьму. И спрашиваю себя: что бы я ответила? «Держись»? Не знаю.

Я каталась по двору на велосипеде, когда ко мне подошла незнакомая девушка и спросила: «Мальчик, а ты не знаешь Костю и Нику Куцылло?». «Мальчик» – потому что я была коротко стриженная и в братовых штанах. Я, ощетинившись, спросила: «А вы кто – из домоуправления?». Я тогда очень не любила тех, кто в домоуправлении: у нас уже сняли телефон («Дети же не смогут за него платить») и приходили осматривать квартиру («Дети же не смогут в ней жить, все равно в детдом отправят»). «Нет, – сказала девушка. – Я Наташа Соломко, инструктор «Каравеллы». Я из Свердловска, от Славы Крапивина».

Паша Полюхов, Митя Кононов, Ника Куцылло, 1979 год (фото из личного архива семьи Куцылло) [3]

Паша Полюхов, Митя Кононов, Ника Куцылло, 1979 год (фото из личного архива семьи Куцылло)

Наташе было тогда лет 25, она училась в Литинституте, у неё были корочки «Пионерской правды» и сопроводительное письмо от члена Союза писателей СССР Владислава Крапивина. Гороно и всякие собесы с домоуправлениями ничего не смогли противопоставить её натиску.

В середине августа мы улетели в Свердловск. Первые две недели мы жили у Славы дома, спали на раскладушках в его крошечном кабинете, завешанном фотографиями, штурвалами и картинами с парусниками, читали «Вечный жемчуг» в рукописи и дореволюционное издание «Виконта де Бражелона» с ятями и ерами, общались с тряпичным зайцем Митькой.

Потом Слава устроил нас в школу искусств для одарённых детей, где эти самые дети занимались балетом, музыкой и рисованием. За нами особых одарённостей не наблюдалось, но Слава как-то уговорил директора. Это, конечно, был не дом, а школа-интернат, но полагаю, что она сильно отличалась от казахстанского детдома. А два раза в неделю было счастье: «Каравелла». Фехтование, морские занятия, яхты, а главное – те самые друзья, настоящие, как в его книжках.

Так самый несчастный год моей детской жизни невероятным образом оказался и самым счастливым. Год – потому что летом 1979-го маму выпустили, и мы вернулись домой.

Мы виделись ещё раз. Брат после армии заезжал в Свердловск, и я – после школы, по пути в Москву.

Петя Крапивин, Рома Бабанин, Филипп Куцылло, 2008 год (автор фото – Константин Куцылло) [4]

Петя Крапивин, Рома Бабанин, Филипп Куцылло, 2008 год (автор фото – Константин Куцылло)

Двадцать лет спустя я наткнулась в книжном на книги Крапивина. Не то чтобы мы всё забыли, но мы выросли, закрутились в новой, взрослой жизни: университет, август 1991-го, октябрь 1993-го, работа… Детство осталось где-то очень далёко. Я ничего не знала про Славу нынешнего. А на полке в книжном стояли и старые книги, и написанные недавно. Было очень страшно открывать: что там, как? В 1990-х с обласканными советской властью писателями происходили чудовищные метаморфозы. Они тосковали по прошлой жизни с миллионными тиражами, гарантированным отдыхом в Коктебеле, гордым званием инженеров человеческих душ. Правда, Славу трудно назвать обласканным – и книг, и отряда ему не могли простить очень многие чиновники от педагогики. Сколько раз «Каравеллу» пытались разогнать, выставляли из помещения, печатали возмущенные статьи в газетах: мол, как может маститый писатель учить детей конфликтовать с учителями? А он учил не этому, а тому, как отстаивать свою честь, как чувствовать себя личностью, а не маленьким рабом школьной системы.

Я купила книгу. «Бронзовый мальчик». Мы читали её вместе с мамой, как в детстве. Это был Слава, настоящий, как прежде, – с острым неприятием всяких несправедливостей, происходящих в жизни. И с главной мыслью, что с этими несправедливостями надо не мириться, а бороться.

Прочитав книгу, я вдруг как-то очень остро осознала, что в жизни есть вещи, про которые нельзя забывать. Я журналист, я нашла Славин телефон и позвонила ему. Он нас помнил. Помнил – среди тех тысяч ребят, что прошли через «Каравеллу», помнил, хотя мы были в отряде совсем недолго.

Мы не очень часто встречаемся, всё-таки Москву и Тюмень разделяют тысячи километров, но я знаю, что больше уже не потеряюсь. И Слава будет всегда со мной, и «Каравелла», в которой в этом юбилейном году мой 9-летний сын Филипп получил звание яхтенного матроса. Всё продолжается.

Вероника Куцылло,

заместитель главного редактора

журнала «Коммерсантъ-Власть», Москва

годы в «Каравелле»: 1978-1979.

P.S. Я уже рассказывала нашу историю три года назад, накануне 70-летия Владислава Крапивина (журнальный вариант был опубликован в «Коммерсантъ-Власти» 13 октября 2008 года [5]), но повторить её в год пятидесятилетия «Каравеллы», думаю, более чем уместно.


Article printed from отряд «Каравелла»: http://www.carabela.ru/?lang=en

URL to article: http://www.carabela.ru/?p=919&lang=en

URLs in this post:

[1] Image: http://www.carabela.ru/wp-content/uploads/2011/11/nika01.jpg

[2] Image: http://www.carabela.ru/wp-content/uploads/2011/11/nika02.jpg

[3] Image: http://www.carabela.ru/wp-content/uploads/2011/11/nika03.jpg

[4] Image: http://www.carabela.ru/wp-content/uploads/2011/11/nika04.jpg

[5] журнальный вариант был опубликован в «Коммерсантъ-Власти» 13 октября 2008 года : http://www.kommersant.ru/doc-rss/1038605

© 2011 отряд «Каравелла»